Демура - Шелест. Японский долг добром не кончится.

Описание

Демура - Шелест. Японский долг добром не кончится.

Я часто думаю о Японии. О том, как она умудряется быть одновременно самой технологичной страной в мире и самой закредитованной. И каждый раз, когда я слышу новости о том, что японский госдолг снова побил рекорд, у меня возникает одно и то же чувство — смесь восхищения и тревоги.

Представьте себе человека, который должен банку в два с половиной раза больше, чем зарабатывает за всю жизнь. Логика подсказывает: он должен быть банкротом. Но этот человек продолжает жить в своём доме, покупать еду, ездить на машине, и кредиторы не только не требуют вернуть долг, но ещё и дают новые деньги под смешные проценты. Абсурд? Да. Но это и есть сегодняшняя Япония.

И вот что меня поражает больше всего. Этот долг — он ведь не внешний. Он наш, внутренний. Мы должны сами себе. Банк Японии скупает государственные облигации, пенсионные фонды вкладывают в них сбережения стариков, крупные банки держат их как подушку безопасности. Получается замкнутый круг: государство берёт в долг у своих же граждан, а те, по сути, финансируют своё же будущее. В этом есть какая-то странная, болезненная гармония.

Но гармония эта держится на трёх хрупких китах.

Первый — это демография. Мои родители, мои соседи — все стареют. Молодёжи становится меньше, налоговая база сжимается, а траты на медицину и пенсии растут с каждым годом. Как платить по счетам, если тех, кто работает, становится всё меньше, а тех, кто требует ухода, — всё больше?

Второй — это ставки. Долгие годы мы жили в мире, где деньги были почти бесплатными. Отрицательные ставки — это звучало как фантастика, но мы к этому привыкли. А теперь инфляция пришла, иена падает, и Банк Японии вынужден поднимать ставки. Всего на один процент — а это уже три-четыре триллиона иен дополнительных процентов в год. Откуда их взять? Либо резать социальные программы, либо ещё больше залезать в долги.

И третий кит — это привычка. Мы так долго жили в долг, что уже не представляем другого способа существования. Бюджет на четверть состоит из займов. Мы берём новые кредиты, чтобы закрыть старые. Это как бег по бесконечной лестнице, которая уходит вниз.

Иногда я ловлю себя на мысли: а что будет, если вдруг инвесторы потеряют доверие? Если иностранные держатели, которых у нас не так много, но они есть, решат, что японские облигации больше не надёжны? Курс иены рухнет, инфляция взлетит до небес, и тогда вся эта хрупкая конструкция развалится, как карточный домик.

Но при этом я знаю, что японцы не паникуют. Мы привыкли терпеть, мы привыкли к порядку и дисциплине. И в этом наша сила. Но я боюсь, что долг — это не просто экономическая проблема. Это психологический груз, который ложится на плечи каждого из нас. Мы несём его, даже не замечая, как он сгибает спину.

Я не знаю, каким будет выход. Повышать налоги? Сокращать расходы? Печатать деньги? Каждый путь болезненный. Но я точно знаю одно: мы не можем продолжать так бесконечно. Рано или поздно тишина этой долговой тишины будет нарушена. И вопрос только в том, будем ли мы к этому готовы — или нас застанет врасплох.

Вот так я и живу с этой мыслью. С осознанием того, что моя страна — самый крупный должник в истории мира, и при этом один из самых стабильных. И в этом парадоксе, наверное, и есть вся суть Японии.